Новый альбом БГ Знак огня как фиктивный компромисс

«Мой Ясный Свет»: мы вечно пребудем одно

Всё, приближаемся к самому главному, к самому сокровенному. «Мой Ясный Свет». Это поистине важнейшая песня Бориса Гребенщикова, которая раскрывает его представление о смерти тела и о жизни вечных субстанций. Основные тезисы произведения, на мой взгляд, действительно предельно ясны:

— ясный свет – та духовная ткань, в которую мы все вшиты

— ясный свет – истинная реальность, выше видимой, материальной

— ясный свет – неуничтожимая основа вселенной

— ясный свет – это музыка мироздания, великая песнь жизни

https://youtube.com/watch?v=dQ9w_dMF3pY

И все эти пункты, выраженные в словах, буквально гибнут в настроении песни, которая уже отделяется от общепринятых форм и приближается, скорее, к гимну в духе Баха или Моцарта. Тем не менее, смысловые зацепы здесь, безусловно, есть. Гребенщиков вновь даёт понять, что его с товарищами не поймала в сети «ни эта, ни та» – ни стойкая, нордическая школа, ни южная суета. И все они будут «пить и смеяться, как дети» в истинном – незримом, духовном и невечернем свете:

Мой ясный свет,
Свет невечерний, свет беспечальный.
Мой ясный свет,
Даже когда разверзается дно.
Неизъяснимый мой – истинный мой провайдер.
Рухнут софты и железо сгниёт, а мы –
Мы остаёмся одно.

Что тут можно добавить? Безусловно, Гребенщиков, как лирик, как поэт гениален! И дело, конечно, не в колких антрепризах типа «нет ничего драгоценней зимы, даже когда её нет и в помине»: удалится 2020-й – и чем дальше, тем меньше люди будут понимать, что в этом году была чрезвычайно тёплая зима почти совсем без снега. Важнее другое: «Рухнут софты и железо сгниёт». Вот тут Гребенщиков актуально крут. Это же надо обладать поистине космическим ощущением эпохи, чтобы так написать! Ну а что: рухнут софты и железо сгниёт – и не смогут историки XXII века выяснить ни одной детали из жизни нас, смертных, почивших.

Но ещё важнее совсем другое: «Неизъяснимый мой – истинный мой провайдер». Получается, что Борис Гребенщиков ощущает связь с Богом отчётливее и яснее, чем связь со всеми феноменами окружающего мира. Для него «свет невечерний» – так, кстати, называется философское сочинение отца Сергия Булгакова (1871–1944) – более реальная субстанция, чем мнимая действительность вокруг. И проблема смерти, которая отделяет нас от непосредственного проникновения в этот свет, воспринимается БГ с южным оптимизмом: «Сдвинем бокалы, сильны и спокойны, верные знаку открытой руки».

Кстати, знак открытой руки – изображаемый обычно в виде симметричной ладони с открытым глазом в центре – в мусульманском мире называют также «рукой Фатимы», то есть рукой судьбы. В этом отношении интересно заметить, что песня, которая предшествует треку «Мой Ясный Свет», называется «Не судьба».
Кстати, «Ясный свет» – так называется петербургское издательство, которое выпускает сочинения буддийских авторов. И мне даже казалось, что перевод «Бхагавад Гиты», который БГ осуществлял на протяжении целого десятилетия, вышел в этом издательстве (но на самом деле это «АСТ»). Как бы то ни было, название даёт понять, что у «ясного света» в песнях Гребенщикова есть свой бэк-граунд.

Семантически «Мой Ясный Свет» объединяет «Вечное возвращение» и «Знак» в единую трилогию, где свет тождественен великой песне. Гребенщиков призывает Óдина «пой нам» и сам исполняет гимн в ответ. И воистину – этот гимн получается божественным. Не только в смысле религиозности по форме, вроде органной музыки, но в первую очередь по содержанию. По вере в то, что ясный свет пронзает мир телесно живых и мёртвых, тесно скрепляя всех нас в единый макрокосм. И вера в данном случае представляет собой не слепое доверие, а опытное знание. Что это за особый гребенщиковский опыт – одному Богу известно. Но заключительная фраза песне ясно даёт понять – основание настоящее, неподдельное:

Рухнут софты и железо сгниёт, а мы –
Вечно пребудем одно!

«Красная река»: вода превращается в свет

Упомянутый «День Радости», с его мотивом «Бог есть свет, и в нём нет никакой тьмы», вновь появляется в качестве завершающей песни на альбоме «Пушкинская, 10» (2009). Но на пластинке много старых песен и сравнительно мало нового материала. А «Наша жизнь с точки зрения деревьев» (2010) и вовсе выглядит как привет из 1989 года, так как хронологически стоит рядом с «Феодализмом».

Принципиально новый альбом вышел у «Аквариума» в 2011-м. Большинство критиков едва ли не единогласно назвали «Архангельск» самой мощной пластинкой группы за последнее десятилетие. Сравнивая по силе воздействия разве что с «Сестрой Хаос» (2002). И вот на «Архангельске» тема света проявляется особенно заметно. Причём сразу в нескольких песнях и не по одному разу.

https://youtube.com/watch?v=Ad25OmVTdYI

Трек «Красная река» довольно сложно интерпретировать, как и любой другой текст, где словами выражается трансцендентный опыт. Лично у меня преодоление красной реки ассоциируется с мистическим переходом по калиновому мосту. В славянской мифологии калиновый, то есть раскалённый, и в этом смысле – красный мост соединял мир живых и мёртвых. У Гребенщикова мост не упоминается, и по реке нужно перейти вброд.

Красная река поперёк моего пути.
Я помню, что шёл, но вспомнить, куда, не могу.
И, кажется, легко переплыть, перейти.
И вдруг видишь самого себя, как вкопанного, на берегу.

Если в «Соколе» лирический герой преображался в птицу, то в «Красной реке» вода становится его кровью. В целом, «кровавая» колеровка песни угадывается легко. У красной реки «крылья небесной зари». Но в контексте проблемы смерти важнее дважды упоминаемый свет. Сначала:

А твоя красота – свет в окне потерянному в снегах.

И в самом конце:

Но когда это солнце восходит над красной рекой,
Кто увидит вместе со мной, как вода превращается в свет?

С чего бы воде превращаться в свет? Если только вода-кровь, а свет – тот свет. Тогда получается, что песня – про переход в загробный мир, а душа лирического героя присоединяется к Божественному свету. Но почему БГ вопрошает: «Кто увидит вместе со мной, как вода превращается в свет?». Значит ли это, что современные люди мало задумываются о «том свете», не признавая его реальности? Или Гребенщиков имеет в виду конкретных людей: кто увидит превращение воды в свет вместе с ним? Подразумеваются ли здесь его умершие родственники, с которыми он встретится у красной реки, или кто-то ещё – вопрос, думаю, остаётся открытым.

«Тёмный как ночь»: пение с мёртвыми на ржавом ветру

Очередной альбом БГ «Время N» (2018) был записан с легендами мировой музыки, которых Гребенщиков со товарищи заслушивали до дыр в 70-е, а теперь они играли вместе. В «Крестовом походе птиц» партию синтезатора исполнил Брайан Ино, а в треке «На ржавом ветру» – саксофонист “King Crimson” Мэлвин Дезмонд Коллинз, который до этого «засветился» на «Селфи».

https://youtube.com/watch?v=zK-JOJJN6SA

Если не считать заглавной песни, самым популярным треком стал «Тёмный как ночь». По его мотивам даже сняли короткометражный фильм «Тёмная как ночь», где Александр Цыпкин немного поиграл с сюжетом «Анны Карениной». Но сама песня как будто вновь намекает нам на переход из одного света в другой: «Мы шли к Тому, Кто светлей всех на свете, а Он – Тёмный как ночь».

https://youtube.com/watch?v=7ph9tltwHoY

Некоторые увидели в образе Тёмного-как-ночь силуэты индуистских богов – властителя загробного мира Ямы и богини разрушения Кали

Другие обратили внимание, что «дорога в будущее вымощена яхонтом» – ярко-красным цветом, как рубин, который в древности называли яхонтом. И здесь вновь в памяти возникает «красная река», а переход через неё совпадает с «дорогой в будущее»

Но главное – в песне опять появляется мотив света:

Всё было светло, но нас сорвало с якоря.
И нет гарантии, что кто-то уйдёт целым.

В контексте богов смерти и разрушения последняя фраза звучит особенно актуально. Вот только с тем «светом» – божественным, витальным, питающим душу, как воздух тело – точек соприкосновения крайне мало. Почему? Неужели «время нае***иться» исказило и восприятие «жизни будущего века»? Или «пение с мёртвыми на ржавом ветру» – это некая внутренняя отсылка «Аквариума» к совместной игре на различного рода музыкальных фестивалях?

Подсказкой в данном случае может служить, что в песне «На ржавом ветру» исчезает сам свет: «Было украдено даже солнце поутру». И в этом же треке в образовавшейся полутьме отдельные фантазёры могут углядеть силуэт индуистского бога смерти: «Они говорят, что нас загнали в яму». Но в целом, тема света на «Времени N» представлена не особенно ярко. Может быть, это сделано, исходя из принципа «самоё тёмное время – перед рассветом»? Ведь на «Знаке огня» тему света презентовали, что называется, в полный рост.

Облако меток

BrazzavilleConan O’BrienMediaWikiMoonlightingPussy RiotQueenScorpionsSilent HillSimon & GarfunkelSystem of a DownwordpressX-FilesАбхазияАмстердамАнтон ЛапенкоАнтропологияАрт ГарфанкелБГБелла ЛугошиБравоБрюс УиллисБудапештВадим ДемчогВладимир ПознерВуди АлленГарри ПоттерГессеГогольДДТДжонДмитрий ДибровДудьДэвид БоуиДэвид ДуховныЕдиная РоссияЖириновскийЗемфираЗонаИгорь ШпиленокКСФУ HammerКСФУ UniversalКХСМКазаньКиевКот СаймонаЛеонид ПарфеновЛинчЛиссабонЛос-АнджелесЛьвовМасяняМедведевМинскМихалковМонти ПайтонМоскваМуракамиНТВНад облакамиНамедниНью-ЙоркОззи ОсборнО счастливчикПарижПензаПервый каналПитерПитер ФалькПолПол СаймонПо следам АэростатаПрипятьПутинРФРингоРуки вверхСибилл ШепердСотворение мираСьюзан БойлТарантиноТвин ПиксТим БертонТулаФрэнк СинатраФрэнкиХарьковХиддинкЧГКЧЕ 2012ЧМ 2010ЧаплинЧернобыльШварценеггерШерлок ХолмсЭкоЭлтон ДжонЭхо Москвывыборыстарое НТВфорекс

«Небо цвета дождя»: всё ясней ясного

Песня «Небо цвета дождя» с альбома «Архангельск» (2011) – ещё более загадочное произведение с отсылкой к свету.

Долго мы пели про свет, а сами шли сумраком,
Не замечая за болтовнёй,
Как ветер играл стеклянными струнами,
Соединяющими наши души с землёй.

https://youtube.com/watch?v=YrmAljGz4z0

Тема связи двух миров – телесного и духовного – задаётся с самого начала. И вновь вода отождествляется со светом. Посудите сами: небо – цвета дождя, глаза – живая вода. При этом вода-свет составляют ту универсальную субстанцию, благодаря которой жизнь и смерть пульсируют в постоянном «вечном возвращении». Людские души, как влага, испаряется с лица земли в небо, а там, собравшись тучей, низвергается обратно. Кажется, только Гребенщикову за одну телесную жизнь удаётся пережить несколько таких циклов:

Ничего, скоро январь затрещит за оградою,
Своим ледяным питиём вороша и дразня.
Только бы мне устоять, но я вижу – я падаю.
Падаю, падаю, падаю, падаю – в небо цвета дождя.

Падает снизу вверх? с земли в небо? Или падает в небо откуда-то ещё выше? Как если бы это был сокол, парящий вниз. Интерпретации, думаю, возможны различные. Но интересно, что в песне «Небо цвета дождя» озвучивается догадка: «А ещё говорят, что они были с крыльями». И чуть дальше:

А в небе прозрачная тишь, и всё ясней ясного.
Времени нет, и значит, мы больше не ждём.
И в синеву сердце возносится ястребом,
Чтобы благословить горящую землю дождём.

Здесь мы снова сталкиваемся с птицей, но это не сокол, а ястреб. Хотя, как я указывал выше, точное обозначение пернатого тут вряд ли имеет значение. Важнее, что «в синеву сердце возносится ястребом» и «И вдруг удивишься: а кто это теперь я? почему внизу туча, а надо мной ясно?». Получается, что «Сокол» и «Небо цвета дождя» – песни об одном и том же. О том, что умирающие возвращаются в «ясный свет» и оттуда могут ниспадать в виде дождя, который окропляет землю. И вновь мотив ясности связывается с небом:

А в небе прозрачная тишь, и всё ясней ясного.

В данном случае указание, что «времени нет», ясно даёт понять, что Гребенщиков имеет в виду загробный мир. В заключительной книге Библии, в «Откровении» святого Иоанна Богослова, ангел Господень уверяет, что на том свете «времени уже не будет» (Откр. X, 6).

«Вечное возвращение»: мы возвращаемся в ночь

2020-й начался для «Аквариума» под знаком огня. 31 декабря 2019 года группа представила официальное видео «Пошёл вон, Вавилон», от которого повеяло жаром печей Вавилона, которые «опаляют твоё лицо». И поклонники «Аквариума» заговорили о том, что в наступающем году Гребенщиков обязательно представит новую пластинку. Так и случилось: в июне под вывеской БГ вышел альбом «Знак огня» (2020). Позволю себе высказать категорическое замечание, что в тематике смерти пластинка оказалась программной. Нигде ранее ощущение загробного мира не демонстрировалось так открыто и чётко, как в «Знаке огня». Причём данный мотив не просто встретился в какой-то отдельной песне, но прошёл красной нитью через всю пластинку. Судите сами по тексту трёх песен: «Вечное Возвращение», «Знак» и «Мой Ясный Свет».

https://youtube.com/watch?v=T93u16-PQQo

И только память о том, чего не было и нет.
Как ни пытайся, но мне не вспомнить, как выглядел свет.

«Свет» здесь уже в прошедшем времени. Ведь Гребенщиков вполне мог спеть «как выглядит свет», но он здесь уже в прошлом. Что получается? Гребенщиков поёт уже из загробья? А наш мир представляется нагромождением повседневной, сиюминутной памяти о вещах и событиях, которые с точки зрения того света представляются, как «чего не было и нет»? Такая интерпретация имеет право на жизнь, если учесть концовку песни «Вечное Возвращение»:

Работа выполнена, Óдин взял слово,
Мы возвращаемся в ночь.

Исходя из названия песни, после ночи последует новая заря, так же, как «солнце восходит над красной рекой». Но до восхода всё-таки нужно подождать, даже если «времени нет, и значит – мы больше не ждём». Вот и получается – «вечное возвращение», когда жизнь претворяется в смерть, мнимую по существу, поскольку после неё следует новый восход и новая жизнь.
Но что ещё более значимое в этой песне, так это определение ценности голоса и пения как таковых. Смотрите: «нам дали голос как дождь». Что это значит? бессмыслица какая-то. Но ровно до тех пор, пока мы вспомним «небо цвета дождя», в котором «ветер играл стеклянными струнами, соединяющими наши души землёй». Получается, что голос – это Божественный дар, связывающий мир живых и мир мёртвых в единый космос, масштаб которого стирает границы между этим и тем светом, делает различия между ними второстепенными. И именно голос пронзает, как струны, наш единый – неделимый на живых и мёртвых – мир, а пение выступает как проявление истинного существования во вселенной. Недаром Гребенщиков начинает с призыва «пой мне», а заканчивается песня величественным гимном «пой нам!».

https://youtube.com/watch?v=Mm94xHFSoBo

Далее, процесс перехода от мира живых к мёртвым – хоть он и является в масштабах бытия крошечным и незначительным – для человека, тем не менее, предстаёт ключевым, поворотным, наиважнейшим. Всё равно что для беременной женщины – рождение её ребёнка. Вот только если ощущения младенца при появлении на свет нам неизвестны, то зрелый и состоявшийся человек может неким образом предвосхитить, что он испытает при рождении в «жизнь вечную»:

Смотри на небо ошеломлёнными глазами…
Смотри на небо, не понимая, что происходит…
Смотри на небо вертикальными зрачками…
Но не предпринимай ничего, пока я не дам тебе знак.

Только вот кто кому даёт указания? Складывается ощущение, что это ангел подсказывает душе умершего человека, что нужно делать при переходе в загробный мир. Лично у меня от таких предположений возникает настойчивая потребность перечитать соответствующие сочинения отца Серафима Роуза.

В смысловом поле «Знака огня» бросается в глаза, что, когда Гребенщиков говорит о свете, он идёт вразрез с православием. В «Вечном Возвращении» БГ призывает бога Óдина «пой нам», в «Изумрудной Песне» вопрошает, где швабра Тора. Заодно добавляет: «Мне не подходит предназначенный мне гроб» и «Идите к Богу в рай, а я ещё спою». Спою – вместе с Óдином? Вопросов получается больше, чем вопросов. Впрочем, чего вы ещё ждали от Бориса Борисовича?

«Сокол»: мутные стёкла

Недавно я переслушивал альбом «Лошадь белая» (2008). Подошла очередь «Сокола». Помимо потрясающей рифмы «его перья – а кто это теперь я», песня до этого меня, скажем так, не очень волновала с точки зрения глубинной философии. Было даже удивительно, что хор Сретенского монастыря выбрал именно её для акапелльного исполнения. Но когда я вновь услышал текст – меня вдруг как обухом по голове ударило: так это же всё про загробный мир! Посудите сами:

Если долго плакать возле мутных стёкол,
Высоко в небе появится сокол.

https://youtube.com/watch?v=bdCKJnUg9Gk

Этих двух строк достаточно, чтобы понять, что речь идёт о телесной смерти. Всё потому, что в тексте Гребенщиков даёт явную отсылку к 1-му посланию апостола Павла к Коринфянам, где тот рассуждает: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор. XIII, 12). В этом отрывке апостол говорит именно о смерти: теперь мы, живые телесно, видим Божественную реальность только «гадательно», «как бы сквозь тусклое стекло». А после смерти тела узрим духовными очами реальность Господа и нематериального мира «лицом к лицу».

В тексте Борис Борисович заменяет «тусклое» стекло на «мутное», хотя с поэтической точки зрения «возле тусклых стёкол» так же хорошо вписывалось бы в стих. Важнее, что «стёкла» упоминаются во множественном числе, а к этому прибавляется странное выражение «если долго плакать». Кто долго плачет? лирический герой? Думаю, множественное число должно подсказать нам, что плачет много людей – родственники, любимые, знакомые – каждый возле своего мутного стекла. И плачут они по умершему автору, который и сам, возможно, роняет слёзы по ту сторону стекла. Но происходит это ровно до тех пор, пока

Появится сокол высоко над тучей.

Предположу, что образ именно этой птицы зародился лишь благодаря рифме «стёкол – сокол». Если бы позволяло созвучие, должно быть, вместо него гордо реял орёл. Как бы то ни было, высоко в небе лирический герой осознаёт, что это он и есть – сокол.

И вдруг удивиться: а кто это теперь я?
Почему внизу туча, а надо мной ясно?

Обратите внимание на наречие «ясно» – мы вспомним о нём чуть позже, и именно в приложении к свету. А пока – главный герой ясно видит, как «внизу медленно бредёт моё племя»

В традиционном смысле племя – это наследники человека, его дети, внуки, племянники. Одним словом, вся родня в последующих коленах. А в широком смысле – все живые телесно люди, которым также предстоит пройти сквозь мутные стёкла. И которые призваны «лететь выше», как и воспаривший сокол:

А мне лететь выше, а мне лететь в солнце.

Всё сказанное выше отлично вписывается в христианскую концепцию загробной жизни. Наверняка православные «фундаменталисты» будут отстаивать позицию, что солнце – это метафора Господа. Но Гребенщиков не акцентирует на этом внимания. Он призывает вспомнить, что «внизу оконце с мутными стёклами, в которые бьются милые мои». Получается, что с высоты полёта сокола люди – как маленькие неразумные мотыльки, летящие на свет. Но по японской пословице: «И мотылёк целую жизнь живёт».

А дальше Гребенщиков совершает культурологический кульбит. Казалось бы, у солнца он должен ждать «милых своих» в некоем вечном сиянии. Но для музыканта рай – не раз и навсегда надетый венец за добродетельно прожитую жизнь, а вечное возвращение. Какова же цель «лететь в солнце»? Ответ следующий: «Сгореть и вернуться»! Здесь усматриваются индуистские мотивы реинкарнации. Да, для человека смерть – это переход абсолютной границы. Но за ней не вечное блаженство и не сонмы ангелов, поющих славу Господу, а возврат обратно в телесный мир.

Какою бы ни была реакция на сформулированный подход к осознанию жизни, для меня остаётся очевидным, что «Сокол» – песнь про смерть и про трансцендентный переход, который рано или поздно предстоит нам всем. Наверняка Борис Гребенщиков, как и любой другой человек, задумывался об этом и раньше. Но, кажется, столь акцентированная на смерти песня появляется впервые именно на «Лошади белой». За 2 года до этого, в «Беспечном русском бродяге», были «Мама, я не могу больше пить» и «Ну-ка, мечи стаканы на стол». И «Аквариум», как древние греки, праздновали и веселились, как будто для живых смерти нет, а когда она приходит – не застаёт жизни. Но прошло время, и вот уже вместе с «Соколом» появляется фатум-ориентированная песня «Господу видней». Что же дальше?